Восхождение на Эльбрус. Как это было, 2007 год

    Восхождение на Эльбрус. Как это было, 2007 год

    Как это было. Рассказ о попытке восхождения на Эльбрус в рамках похода по Приэльбрусью в сентябре 2007 года.

    Эта история о неудаче. Как правило все любят рассказывать о достижениях, а о неудачах и промахах — если только вскользь, пару слов, констатировав факт. Оно и понятно, зачем об этом подробно распространяться, повода-то для гордости нет. Наивные! Ведь слушателю интереснее узнать о бедах, нежели о проявленной доблести, попереживать вместе с героями и посочувствовать им, сидя при этом в комфорте и безопасности.
    Для меня эта история хоть и завершилась неудачей, но всё же явилась ценным опытом и памятным приключением. Надеюсь, и для других людей мой опыт будет полезен, особенно для начинающих восходителей.
    Хотя, может как раз всё удачно завершилось. Но об этом в конце.

    Группа наша состояла из двух человек: меня самого и моей подруги Светланы. Мы вообще впервые были в Приэльбрусье, вознамерившись, кроме маршрутов по району, совершить восхождение на Эльбрус, на его западную, самую высокую вершину (5642 м).

    Попытка номер раз
    Первую попытку мы начали 9 сентября в солнечный тёплый денёк. Точнее, на вершину планировал восходить только я, в одиночку, Светлана же в это время должна была ждать меня в приюте: у неё не было желания подниматься на вершину, а у меня не было желания брать её с собой в этот относительно тяжёлый и опасный маршрут.

    Отправной точкой нашего путешествия был Терскол, где мы остановились в гостинице. От него мы пешком прошли 3 км до поляны Азау и на канатке поднялись до станции и приюта «Бочки» (3780 м), запланировав там ночёвку — в расчёте не спеша акклиматизироваться к высоте. Название «Бочки» дано приюту не случайно, так как он действительно представлял собой несколько домиков в виде больших металлических бочек синего и красного цвета, расположенных в ряд, в каждой из которых может разместиться несколько человек (в нашей было место для шестерых). Мы оставили вещи в бочке под номером четыре, в которую нас поселили, надели кошки и налегке пошли гулять вверх по леднику, дойдя при этом почти до Приюта 11.

    Вернувшись в нашу бочку мы обнаружили в ней ещё людей — наших собочечников, то бишь соседей, которые тут поселились до нас и которых ранее мы встретили на прогулке по леднику. Ими оказалась молодая французская пара. Как они сказали, они приходились друг другу братом и сестрой. Продуктивного диалога с ними не получилось, так как преградой стал язык, то есть его незнание — мы мало фурыкали в английском, а по-французски знали лишь лямур, детруа, сильвупле и тужур, а они абсолютно не шарили в русском. Кое как на самом примитивном уровне объяснившись — что каждый из нас собой представляет и что здесь делает, и тем удовлетворившись, разошлись по своим койкам спать.

    А ночью подкрался циклон и зарядил сильный снегопад, так что утром при взгляде в окно возникло ощущение, что наступила зима — намело довольно приличные сугробы. У бочек кто-то даже слепил снеговика. Снег шёл не переставая, порой заметая так, что практически ничего не было видно вокруг. В этот же день решили спуститься вниз и пережидать внезапную «зиму» в посёлке, так как перспективы с погодой были туманные, а каждый день пребывания в приюте стоил немалых денег, несопоставимых с условиями. Хотя, здесь было по крайней мере было тепло — в нашей бочке стоял масляный электронагреватель.

    Кроме непогоды тогда случилось намного более неприятное событие, о котором узнали только по прибытии в гостиницу. Обнаружилось, что пропали все флешки к фотоаппарату: и чистые и уже с фотографиями. Как в воду все канули. Осталась только одна, на которую снимали. Случайно обронить и не заметить их было невозможно — карты были формата CompactFlash, которые по размеру в несколько раз больше карт SD, так что пакет примерно с полутора десятками флешек выглядел довольно объёмным. Флешки должны были находиться в верхнем клапане рюкзака, в который мы по дороге не залезали. Нет нужды описывать тогдашнее наше настроение, да вы и сами, надеюсь, хорошо его понимаете.

    На следующий день после спуска была отличная солнечная погода, и мы в поисках потери ранним утром поднялись обратно на приют. Несколькочасовые поиски, копания снега и опросы всех, кто предположительно мог бы найти карточки ни к чему не привели. Солнышко пригревало, мы копались в тающем снегу, мимо проходили туристы, в основном иностранцы, которые радостно нас приветствовали. Но их радость не находила ответа в наших расстроенных душах. Похоронив и последнюю надежду найти карточки, мы спустились вниз. Склоняюсь я к тому, что их украли. Озвучивать же конкретные подозрения тут неэтично и не имеет смысла.

    Восхождение на Эльбрус в той поездке было запланировано первым маршрутом, так что наснимать мы много не успели. Но всё же были утеряны ценные кадры: съёмки с продолжительной экскурсии в Эльбрусскую астрономическую обсерваторию, в которую мы случайно попали с направляющимися туда же астрономами; и фотографии с актёром Андреем Смоляковым, который принимал участие в съёмках фильма в Терсколе. И ещё у нас теперь не было носителей для дальнейших съёмок. Конечно, когда смотришь на ситуацию постфактум, понимаешь, что неразумно было держать все флешки скопом в одном месте, но до потери мы не помышляли, что с ними что-то может случиться — просто так вещи из рюкзаков не исчезают...

    И вот в поисках карточек для фотоаппарата 12 сентября мы поехали в Нальчик, рассчитывая быстро их там купить — как-никак столица Кабардино-Балкарии. Но не тут-то было. Нужного формата карточек в нужном количестве и нужного объёма отыскать было не то что сложно, а попросту невозможно! Нас постоянно посылали в разные районы города по разным адресам, по которым каждый раз ничего не оказывалось, либо оказывалось мизерного объёма в единичном экземпляре. Проносившись целый день по жаре по магазинам, магазинчикам и разным закуткам-салонам, усталые, мучимые жаждой и голодом, мы наконец раздобыли несколько карт, но всё же общая ёмкость их была существенно меньше утерянных. Из-за этого на съёмках впоследствии пришлось экономить, зря не расходуя кадры.

    Приехавши затем на автовокзал мы обнаружили, что маршруток до Терскола в этот день уже не будет, что последняя уехала вот буквально только что, а наседающие водители, вероятно пользуясь нашим безвыходным положением, предлагали какие-то немыслимые суммы за такси. Оставаться в Нальчике, найдя на ночь какую-нибудь гостиницу, и терять погожие ценные деньки нам не хотелось. Подумали мы подумали, и ничего не придумали лучше, чем двигаться пешком в нужном нам направлении, в надежде добраться до места на пойманной по дороге попутке, хотя дело это осложнялось не только расстоянием (130 км), а и тем, что уже стемнело и машин на дороге почти не стало. Пройдя примерно три километра по трассе, вошли мы в какой-то посёлок, где на автостанции отыскали водителя, согласившегося довезти нас до места за приемлемую сумму. Но это ещё та была поездочка! Другой подобной у меня никогда не было. Уже была ночь, и водитель вёл себя как-то странно, вцепившись в руль и периодически дёргаясь — было ощущение, что он сильно хочет спать и вот-вот вырубится за рулём. С каким же облегчением я вылез из машины у гостиницы! Была уже середина ночи.

    Вторая попытка
    На следующий день, 13 сентября, на безоблачном небе светило солнце и было жарко, и мы опять отправились на гору. В этот раз на «Бочках» уже не остановились и сразу поднялись выше, на Приют 11.

    Не доходя до приюта встретились с парнем и девушкой. Разговорились. Как оказалось, они гляциологи из Москвы, изучают лёд на Эльбрусском леднике и живут в хижине неподалёку. А через пару дней их ребята собираются идти вверх, ставить аппаратуру на ледник за западной вершиной Эльбруса. Не зная их горного опыта я высказал мнение, что на Эльбрусе надо быть настороже, что гора хоть на первый взгляд простая, но очень обманчивая и погубить может запросто. На что они ответили, что ребята те сильные и подобное дело для них сложностей не представляет. На том и расстались.

    На приюте мы расположились в одном из двух стоящих впритык деревянных домиков, по сути бараков, убого сколоченных из чего попало. Вход туда был свободен и денег за постой никто не спрашивал. В одном домике уже кто-то поселился, заняв его полностью, а второй был свободен. Внутри приюта стояли два стола, около них лавки, а в углу находилась газовая плита с газовым баллоном, в котором, на удивление, был газ. На потолке висела лампочка, а на стенах даже были розетки, но электричества не было. На лампочку я приделал свою "люстру" - лишний налобный фонарик, который для этих же целей мы использовали в палатке. Ещё в домике были две спальни, если можно их так назвать, - две клетушки с нарами в два яруса.

    Чуть ниже наших халуп были два «платных» приюта: страшноватое каменное здание с полукруглой крышей и блестящие металлические вагончики. Деньги за постой там брали приличные, а условия, как нам потом сказали, были не лучше наших, бесплатных, а в чём-то даже хуже. Немного позже пожаловали гости, группа из Украины, дети и взрослые, которые и стали нашими соседями по домику. Двое мужчин из этой группы тоже планировали восхождение на вершину, а остальные были с ними за компанию, так как совершали совместный поход по Приэльбрусью.

    В тот день довольно тепло было даже здесь, на высоте более 4000 м. Остатки недавнего снегопада стремительно исчезали под ярким и тёплым высокогорным солнцем, и по леднику мирно и весело текли ручейки. При ходьбе становилось даже жарко и хотелось скинуть с себя верхнюю одежду.

    Но радость от солнца и тепла была очень недолгой — вечером опять началась непогода, только ещё пуще, чем в первый заход: подул порывистый ураганный ветер, пошёл снег в виде острых ледышек и сильно похолодало, а утром термометр в нашем жилище показывал -20. Но в этот раз решили не спускаться вниз (беготня туда-сюда уже надоела) и переждать непогоду на высоте.

    Весь следующий день мы просидели в старом домике приюта. Ветер был такой силы, что казалось — вот-вот какой-нибудь особо мощный порыв сорвёт убогое дощатое строение и сбросит с обрыва, на краю которого оно стояло. Особенно жуткие звуки были слышны ночью, когда невольно прислушиваешься к каждому шороху. Ветер выл, стонал, гремел, стучал, крыша и стены дрожали. Спать было не только неуютно из-за ветра, но и холодно. Хотя к холодам мы были готовы, но никак не ожидали в сентябре на высоте 4000 м зимы под -20. Мы лежали в спальниках Bask с температурой экстрима -20, на нас было надето термобельё, флисовые кофты и штаны, и другие тёплые вещи - все, которые с нами были, и ещё поверх укутывались отражающими плёнками-термоодеялами, но всё равно было зябко.

    Домик внутри плохо прогревался не только из-за тонких стен, но и из-за щелей между дверью и стенами. Дверь вообще никак не фиксировалась в закрытом положении, и чтобы от ветра она не распахивалась, мы её заклинивали ледорубом. В щели основательно задувал ветер и гулял по комнате, а ещё он постоянно наносил сугроб на полу перед дверью.

    В туалет приходилось выходить надев на лицо маску, так как льдинки «снега», летящие на ураганном ветру практически горизонтально, больно секли кожу. Туалет представлял из себя домик из новых жёлтых досок практически висящий на самом краю обрыва (наверно и сейчас он там тот же самый, только доски почернели), и дыра снизу была открыта всем ветрам. Стоило расположиться над этой дырой, как ледяной ветер вымораживал вмиг все бесштанные части тела.

    На второй день нашего пребывания на Приюте 11, к вечеру, — несказанная радость! — ветер утих и небо прояснилось, хотя по-прежнему было холодно. Облака опустились вниз и зацепились за вершины окружающих гор.

    На третий день было ясно, и хоть не так тепло, как в день прибытия на приют, но всё же на солнце пригревало. В этот день я сходил к скалам Пастухова (4700 м) на акклиматизационный выход, решив предстоящей ночью восходить на Эльбрус.

    16 сентября примерно часа в 4 утра я вышел на восхождение. Незадолго до того ратрак (трактор с широкими гусеницами для передвижения по снегу в горах) увёз к скалам Пастухова двоих наших соседей украинцев и, как я позже узнал, ребят гляциологов, решивших тоже в этот день идти под вершину с аппаратурой. На подъём шлось легко. Для страховки я взял ледоруб, в рюкзаке был термос с зелёным чаем и что-то сладкое к чаю (что конкретно, уже не помню, вроде шоколадка). Фотоаппарат для защиты от мороза засунул под куртку. Была полная темнота и я освещал путь фонариком. На подходе к скалам Пастухова стало светать. И если до того я шёл по снегу, то выше скал его сменил твёрдый ровный лёд. Кошки на льду держали очень прочно, хоть бегай в них по нему. Надо сказать, что кошки с виду у меня были самые простецкие, на ремнях, но в эксплуатации зарекомендовали себя с наилучшей стороны: к ним не налипал снег, а на любом льду держали они мёртво.

    На высоте скал Пустухова подул сильный холодный ветер, а на горизонте появились непонятные слоистые облака. В 5.35 я решил снять восход солнца, который был очень красив. Пока доставал из-за пазухи фотоаппарат, снявши рукавицы и флисовые перчатки под ними, пока доставал аккумулятор, который лежал в во внутреннем кармане, чтобы не разрядился на морозе, руки закоченели до бесчуствия. И потом несмотря на то, что я почти постоянно двигался, очень долго не мог их согреть. Больше, до самого спуска к приюту, я не пытался снимать. Ветер был встречный, и если б не маска на лице, я запросто мог его обморозить.

    Когда посветлело и окружающее стало хорошо различимо, впереди, несмотря на расстояние, отлично было видно уехавших ранее на ратраке: к Косой полке подходили двое наших соседей по домику, а выше их и левее, по чётко обозначенной тропе полки перемещались две фигуры гляциологов — по их безостановочному быстрому движению понятно было, как и говорили их друзья, что ребята действительно хорошо подготовлены.

    Двоих украинцев я догнал на Косой полке, они шли небыстро, так как у одного была какая-то старая неприятность с коленом и он прихрамывал. Решили дальше идти вместе. Гляциологи скрылись из виду за перегибом горы и их какое-то время не было видно. Затем я увидел их так же бодро передвигающихся уже под западной вершиной, к которой мы шли, - они постепенно огибали её.

    У меня было ощущение, что когда я доберусь до Косой полки, то идти будет легче и быстрее - уклон там казался совсем небольшим. Но не тут-то было — стало, наоборот, тяжелей! Как я понял, у меня началась горняшка. Сил внезапно стало меньше, появились вялость и небольшая тошнота. Всё-таки, несмотря на относительно долгое время пребывания на высоте и постепенный её набор, я не акклиматизировался в достаточной мере. Наверно виной этому были нервное напряжение, связанное с потерей и поиском карт памяти, ужасная погода, из-за которой невозможно было как следует согреться и отдохнуть, и недосыпание. Дойдя до седловины (5400 м) мы сделали небольшой привал. Я прилёг отдохнуть и тут же меня охватил приступ апатии: идти больше вообще никуда не хотелось, вот так бы лежал и лежал, безразличный ко всему окружающему... Затем мы на троих распили мой чай в термосе. Свою чашку я пил через силу, так как чай в меня не лез, вызывая ещё большую тошноту. С трудом преодолевая апатию я поднялся и мы начали подъём на западную вершину, последним рывком надеясь преодолеть оставшиеся 240 метров высоты.

    Между тем, появились многочисленные облака, стремительно проносящиеся мимо обеих эльбрусских вершин. Постепенно облаков становилось всё больше и больше. Ветер стал очень порывистым, он так и норовил сбросить тебя со склона. С каждым его порывом приходилось сильно напрягаться, занимая устойчивую позицию и опираясь на ледоруб, чтобы устоять на ногах. Гораздо больше сил уходило на борьбу с ветром, чем на сам подъём. Еле-еле пройдя то ли половину, то ли 2/3 высоты западной вершины (точнее это было не определить), мы остановились, посовещались, и приняли решение идти вниз, так как дальнейший подъём был уже не только слишком тяжёл, но и опасен — погода явно ухудшалась. Когда мы спустились обратно к седловине, всё заволокло туманом и пошёл снег. Теперь возвращаться надо было как можно быстрее — пока не замело тропу. В плотном тумане при взгляде по сторонам было абсолютно непонятно, куда идти, все направления были равнозначны. Но, благо, тропа ещё была видна, и к тому же мы ориентировались по воткнутым в снег прутикам, обозначавших направление в случае непогоды, когда тропу заметало. Туман на Эльбрусе смертельно опасное явление. Выжить в случае, когда в тумане сбился с тропы, будет большой удачей, так как ледовые поля Эльбруса огромны, занимают площадь более 100 кв. км. и большей частью покрыты трещинами. Не раз я читал про истории, когда люди, сбившись с пути, падали в трещины на леднике Несчастье случилось и в этот раз...

    По мере спуска горняшка отступала и состояние моё становилось лучше. Совсем она прошла, когда я оказался ниже Косой полки, и несмотря на пройденное расстояние снова стал полон сил. А руки, которые закоченели у меня ещё во время съёмки восхода, окончательно отогрелись только при спуске! Когда путь дальше стал хорошо понятен и сбиться с дороги было уже невозможно, мы разделились — я решил ускориться и пойти вперёд, так как мои спутники передвигались очень медленно. Во сколько я подошёл к приюту, сейчас уже не помню, но это была первая половина дня. Светлана встретила меня где-то на середине пути между приютом и скалами Пастухова, она так волновалась, что не могла просто сидеть на месте и ждать. Через некоторое время подошли и двое моих спутников. Погода в этот день так и не улучшилась — до темноты не рассеивался туман, дул ветер и шёл снег. На следующий день все решили спускаться уже окончательно.

    Наутро было солнечно, холодно, а сильный ветер носил позёмкой нападавший ранее снег. Снежинки поднимались очень высоко и искрились на утреннем солнце, а окружающие горы резали глаза ярким свежим снегом. Перед предстоящим спуском мы не спеша попили чай и вышли погулять, чтобы напоследок поснимать окружающие «зимние» пейзажи.

    Во время прогулки я увидел приближающуюся к нам фигуру. Это был тот парень, гляциолог, которого вместе с его спутницей мы встретили в день подъёма на приют. Он стал расспрашивать о тех ребятах, которые вчера пошли ставить аппаратуру под вершиной: когда и где я их последний раз видел. Оказалось, что случилась беда — они не вернулись с восхождения, и оперативно были организованы поиски. Одного человека к тому времени уже нашли, в трещине, живого, но обмороженного. Второго ещё искали. Тот, которого нашли, не мог вспомнить, что случилось с его другом и как они расстались. По-видимому он потерял память в результате удара при падении в трещину. Мне стало не по себе — не только потому, что случилась беда, но и от того, что сразу вспомнился тот разговор четыре дня назад о их предстоящем восхождении, когда я говорил об коварстве Эльбруса. Даже появилось чувство какой-то неловкости: вот, мол, предупреждал, и беда действительно случилась.

    Спустя время я узнал, что второго гляциолога так и не нашли...

    Назад на канатке мы не поехали, а прошли весь путь с Приюта 11 до Терскола пешком. Внизу было тепло, пасмурно и буднично, люди галдели, смеялись, пахло едой из кафешек, и было немного странно видеть эту совсем другую жизнь, о которой за 3 дня забыл напрочь. В итоге за 8 дней я так и не смог подняться на вершину Эльбруса. И всего лишь около 100 метров отделяли меня от неё, и 100 метров от возможной смерти, вздумай я «проявить характер» и идти наперекор погоде. В такие моменты отчётливо осознаешь, что стоило перейти черту — и возврата могло не быть. Отступать иногда тяжелее, чем продолжать борьбу, так как последствие этого отступление — уязвлённое самолюбие, неудовлетворённость, стыд поражения перед окружающими. В эти моменты надо отстраняться от любых эмоций и заниматься только холодным расчётом, если, конечно, вы не самоубийца. Иногда победить — значит отступить.

    Затем, до 29 сентября, мы ходили ещё на два маршрута: на озеро Сылтран, с его мутной, зелёного цвета водой, где горные козлы постоянно тусовались у нашей палатки, и в ущелье Адыл-Су, где мне очень понравился ледник Башкара, до которого от стоянки было рукой подать. На обоих маршрутах было классно и очень красиво. Погода всё это время была солнечная, хотя и несколько похолодало по сравнению с первыми днями пребывания в Приэльбрусье. И всё это время перед нами маячил Эльбрус. Он был то ближе, то дальше, то в облаках, то совершенно чистый, то за ним заходило солнце, то оно освещало его прямо в «лоб». Но ни разу при взгляде на гору мне уже не хотелось на неё взойти.

    P.S. Я тогда договорился с нашими соседями-украинцами, что пришлю им их фотографии. Но, увы, почтовый ящик их куда-то запропастился, наверно случайно был удалён. Так что если кто из читающих эти строки узнает их по фото ниже, сообщите им, пожалуйста. Хоть и прошло с тех пор почти 10 лет, но может фото будут интересны для истории.

    Восхождение на ЭльбрусПриют «Бочки» в непогоду во время первого подъёма.

    Восхождение на ЭльбрусТак выглядела наша «бочка» внутри.

    Восхождение на ЭльбрусСветлана с нашими соседями-французами. Кто такой крайний слева я не знаю.

    Восхождение на ЭльбрусСентябрьская «зима» на Эльбрусе.

    Восхождение на ЭльбрусВ 11 часов утра перед спуском — чтобы переждать непогоду внизу.

    Восхождение на ЭльбрусСнег, представляющий собой ледяную крупу, больно сёк кожу лица, поэтому пришлось надевать маски.

    Восхождение на ЭльбрусСурово нас встретил Эльбрус.

    Восхождение на ЭльбрусНа пути от «Бочек» к станции «Мир»

    Восхождение на ЭльбрусГруппа восходителей. На пути к Приюту 11 в первый день второго захода.

    Восхождение на ЭльбрусПо утрам посуда покрывалась толстым слоем инея.

    Восхождение на ЭльбрусПриготовление пищи и заварка чая начинались с растапливания снега.

    Восхождение на ЭльбрусЧаепитие с невесёлыми мыслями о непогоде.

    Восхождение на ЭльбрусЛедоруб держит дверь, а в щели ураганный ветер задувает снег.

    Восхождение на ЭльбрусСоседи по приюту за обедом.

    Восхождение на ЭльбрусИнтерьер нашего жилища

    Восхождение на ЭльбрусСнаряжение украинских соседей.

    Восхождение на ЭльбрусХолодно.

    Восхождение на ЭльбрусМои спутники при восхождении на Эльбрус.

    Восхождение на ЭльбрусНа скалах Пастухова во время акклиматизационного подъёма.

    Восхождение на ЭльбрусРассвет, который я снял во время восхождения.

    Восхождение на ЭльбрусТот же рассвет, вид на другую сторону.

    Восхождение на ЭльбрусЯсное утро на следующий день после попытки восхождения.

    Восхождение на ЭльбрусКомпания украинских туристов перед спуском.

    Восхождение на ЭльбрусВнешний вид нашего убежища на Приюте 11.

    Восхождение на ЭльбрусСветлана. Финальные кадры на склоне Эльбруса — и вниз.

    С маршрутов по Приэльбрусью

    Восхождение на ЭльбрусОзеро Сылтран на рассвете

    Восхождение на ЭльбрусВ ущелье Адыл-Су

     

    Добавить комментарий